Все статьи номера
7
Июль 2019года
Главная тема

Нарушение процессуальных прав защиты на досудебной стадии: типичные случаи

В ЭТОЙ СТАТЬЕ:
 
  • Как органы расследования нарушают права защиты в досудебном производстве
  • Какие действия помогут защите узнать, на каких доказательствах орган расследования строит обвинение
Сергей Владимирович Жиганов, адвокат, управляющий партнер АБ «Жиганов, Тузов и партнеры» (г. Москва)

Право подозреваемого, обвиняемого на защиту, гарантированное положениями ст. 16 УПК, — один из основных принципов уголовного судопроизводства. Этот принцип обязаны соблюдать все должностные лица, которые причастны к производству по уголовному делу. Однако расследование уголовных дел изобилует примерами нарушений права на защиту, которые выявляются в порядке судебного контроля либо на судебных стадиях. В статье будут описаны некоторые принципиальные аспекты нарушений права на защиту, с которыми обычно сталкиваются адвокаты-защитники.

Большинство нарушений, как правило, возникает в результате действий и бездействия должностных лиц органов расследования, на которых возлагается соблюдение требований ст. 16 УПК. Однако наряду с этим ошибки самих представителей стороны защиты также могут приводить к нарушению права на защиту. В последнем случае неэффективность защиты не всегда обусловлена непрофессионализмом адвоката-защитника. Причины могут быть связаны с объективными обстоятельствами дела, а также с субъективными факторами. Например, с личным нежеланием обвиняемого конфликтовать со следователем и его согласием идти на сделку с органами расследования.

Также отметим, что в статье мы не будем касаться такого важного вопроса, как нарушение процессуальных прав защиты при назначении, проведении экспертиз и противодействие этому. Данная тема требует отдельной статьи.

Какие права включает право на защиту

Прежде чем перейти к описанию примеров нарушения права на защиту на досудебной стадии, коротко напомним собственно содержание данного права. Оно раскрыто в соответствующих частях и пунктах ст. 6 Конвенции о защите права человека и основных свобод (далее — Конвенция), в различных нормах УПК, а более детально — в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 №  29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». Пленум указывает, что право на защиту включает в себя право защищаться от обвинения лично, с помощью защитника или законного представителя всеми не запрещенными законом способами. При этом под защитой имеется в виду права человека:

— давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении него подозрения либо отказаться от дачи объяснений и показаний;

— возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний;

— представлять доказательства;

— заявлять ходатайства и отводы;

— давать объяснения и показания на родном языке или языке, которым он владеет, и пользоваться помощью переводчика бесплатно, в случаях когда обвиняемый не владеет или недостаточно владеет языком, на котором ведется судопроизводство;

— участвовать в ходе судебного разбирательства в исследовании доказательств и судебных прениях;

— произносить последнее слово;

— подавать жалобы на действия, бездействие и решения органов, осуществляющих производство по делу;

— знакомиться в установленном законом порядке с материалами дела.

Подмена защитника

В отличие от судебных стадий при производстве предварительного расследования сторона защиты длительное время ограничена в получении информации. Будучи лишенным допуска к материалам уголовного дела и доказательствам обвинения, защитник испытывает затруднения в выработке позиции защиты не только для конкретных следственных и иных процессуальных действий, но и по уголовному делу в целом. Это нормативное ограничение объясняется интересами сохранения тайны следствия. И именно на эти обстоятельства ссылаются органы расследования в ходатайствах о применении меры пресечения в виде содержания под стражей лиц, обвиняемых в совершении преступлений.

Однако следователи и дознаватели понимают нормы УПК настолько широко, что это ведет к процессуальным перегибам в соблюдении права на защиту на начальных этапах производства по уголовному делу. Попытки стороны защиты реализовать право на защиту правоохранители воспринимают как препятствие расследованию. В связи с чем должностные лица органов расследования при негласном одобрении со стороны прокуратуры прибегают к разным способам ограничить действие права на защиту, даже если приходится нарушать установленный законом порядок производства по уголовному делу.

Прежде всего это касается права подозреваемых и обвиняемых на помощь избранного ими защитника. Следователь обязан не только разъяснить это право, но и обеспечить возможность его реализации (ч. 2 ст. 16 УПК). Однако адвокатам известно немало случаев, когда следователи подменяют адвоката, участвующего в уголовном деле в качестве защитника по соглашению, на защитника по назначению следователя. Дисциплинарное производство адвокатских палат постоянно пополняется материалами в отношении адвокатов, участвующих в уголовном деле в качестве защитника по назначению, хотя в уголовном деле уже участвует адвокат — защитник по соглашению. При этом качество защиты, оказываемой защитниками по назначению, многие годы подвергается обоснованной критике.

Из практики. Таганский районный суд г. Москвы постановлением от 19.10.2016 заочно избрал Ж., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК (мошенничество), меру пресечения в виде заключения под стражу. Как следует из протокола судебного заседания, защиту интересов обвиняемого Ж. в судебном заседании осуществлял по назначению суда адвокат С., который оставил вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу на усмотрение суда, то есть фактически интересы обвиняемого не отстаивал. Кроме того, суд в резолютивной части постановления не указал срок, на который Ж. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, а также с какого момента этот срок будет исчисляться. При таких обстоятельствах президиум Мосгорсуда отменил постановление в отношении Ж., а материал направил на новое судебное рассмотрение в Таганский районный суд г. Москвы в ином составе (п. 2.2.14 Обзора судебной практики президиума Московского городского суда за первое полугодие 2018 года).
В другом случае президиум Мосгорсуда отменил приговор Бутырского районного суда г. Москвы от 07.12.2011 в отношении Е., К. и В. Проверка материалов уголовного дела показала, что права осужденных Е. и К. были нарушены в ходе предварительного расследования. Согласно материалам дела, осужденному К. было предъявлено окончательное обвинение 24.02.2011 с участием адвоката Х. в помещении ФКУ СИЗО-4 и в этот же день он допрошен в качестве обвиняемого. Из ответа на запрос суда, поступившего из ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Москве, следует, что К. 24.02.2011 посещали только следователь А. и адвокат К.Е.В., который представлял интересы обвиняемого Е. Сведений о том, что адвокат Х. в указанную дату посещал в следственном изоляторе обвиняемого К., нет.
Суд в основу обвинительного приговора положил показания обвиняемого К., закрепленные в протоколе допроса от 21.02.2011, проведенного в помещении МСО по Бутырскому району в кабинете №  4 в период времени с 16 часов 50 минут по 17 часов 15 минут, а также показания, данные Е. и К. в ходе очной ставки, проведенной между ними в том же месте 21.02.2011 в период времени с 17 часов 20 минут по 18 часов 10 минут. Однако из ответа на запрос суда, поступившего из ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Москве также следует, что 21.02.2011 обвиняемый К. из следственного изолятора не вывозился и в этот день его никто не посещал.
По окончании предварительного расследования Е. и К. были ознакомлены с материалами уголовного дела с участием защитников 18.03.2011 в помещении СИЗО-4. Между тем в деле имеются сведения, что К. 17.03.2011 посещал следователь Ш., при этом данные о том, что с 18.03.2011 по 31.03.2011 с К. в изоляторе проводились какие-либо следственные действия либо он вывозился из изолятора, отсутствуют.
Президиум указал, что найденные нарушения являются существенными и могли повлиять на исход дела. Приговор был отменен, уголовное дело возвращено Бутырскому межрайонному прокурору г. Москвы в порядке ст. 237 УПК (п. 2.2.14 Обзора кассационной практики Московского городского суда за 2016 год).

Давление на защитника

Что касается нарушения права на защиту со стороны органов расследования, то частой практикой стали случаи, когда представители следствия стараются оказать давление на адвоката. Например, пытаются допросить его в качестве свидетеля и на этом основании отстранить от участия в данном уголовном деле в качестве защитника либо произвести обыск по месту хранения адвокатом документов по делам его клиентов.

Из практики. Тверской районный суд г. Москвы постановлением от 05.07.2017 удовлетворил ходатайство следователя о производстве обысков в жилищах по местам регистрации и фактического проживания подозреваемого Вагина М. И. Суд апелляционной инстанции оставил указанное постановление без изменения.
Удовлетворяя ходатайство следователя, суд не принял во внимание, что в представленном следователем материале имеются сведения о том, что собственником жилых помещений, о проведении обыска в которых ходатайствовал следователь, является иное лицо, имеющее статус адвоката. Принимая решение об удовлетворении ходатайства следователя, суд руководствовался п. 5 ч. 2 ст. 29, ст. 165 и ч. 3 ст. 182 УПК, то есть общими нормами, регулирующими порядок рассмотрения ходатайства о производстве обыска в жилище. При этом на момент рассмотрения судом ходатайства следователя Федеральным законом от 17.04.2017 №  73‑ФЗ введена в действие ст. 450.1 УПК, регламентирующая производство обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката, положения которой не были учтены судом при принятии решения. Исходя из данного обстоятельства, президиум Московского городского суда указанные судебные решения отменил, материал направил на новое судебное разбирательство в тот же суд, но в ином составе.
При новом рассмотрении судья Тверского районного суда г. Москвы вновь удовлетворил ходатайство следователя, проигнорировав разъяснения суда кассационной инстанции. На этот раз суд апелляционной инстанции действовал более принципиально и не только отменил постановление судьи Тверского районного суда г. Москвы, но и прекратил производство по ходатайству следователя (апелляционное постановление Московского городского суда от 19.12.2018 по делу №  10–20975/2018).

Давление на обвиняемых

Характерным примером нарушения права на защиту является применение оперативными сотрудниками разных способов давления (уговоров, угроз, введения в заблуждение) в целях получения от задержанных признательных показаний. Показания затем фиксируются в заявлениях о явке с повинной и служат поводом к возбуждению уголовного дела. Для устранения такого нарушения закона чаще всего требуется много времени.

Из практики. Проверив материалы уголовного дела, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ исключила из числа доказательств явки с повинной осужденных Г. и М. Коллегия разъяснила, что, согласно требованиям ч. 1.1 ст. 144 УПК, лицам, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, разъясняются их права и обязанности, предусмотренные УПК, и обеспечивается возможность осуществления этих прав в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы. В том числе органы расследования обязаны разъяснить права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката.
Указанные выше требования уголовно-процессуального закона при оформлении заявлений о явке с повинной не соблюдены, поскольку права Г. и М. не были разъяснены, а явки с повинной даны осужденными в отсутствие защитника. В судебном заседании содержание явок с повинной осужденными не подтверждено.
Между тем в соответствии с ч. 1.2 ст. 144 УПК сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении, могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 УПК (определение ВС РФ от 22.06.2017 по делу №  127-АПУ17‑6).

Конфликт внутри защиты

Говоря о нарушении права на защиту на досудебной стадии со стороны представителей защиты, нужно указать на элементарную невнимательность со стороны адвокатов. Она может привести к неустранимому конфликту интересов защиты нескольких обвиняемых.

Из практики. Отменяя приговор Черемушкинского районного суда г. Москвы от 02.03.2015 в отношении Г. и М. и апелляционное определение, президиум Мосгорсуда указал, что в силу ч. 6 ст. 49 УПК одно и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого. Как усматривается из материалов уголовного дела, в ходе предварительного следствия после предъявления обвинения в окончательной редакции Г. частично признал свою вину в инкриминируемом преступлении, указав, что совершил тайное хищение имущества потерпевших, а М. отрицал свою причастность к данному преступлению. Однако, несмотря на то что интересы одного обвиняемого противоречили интересам другого обвиняемого, что исключало возможность участия одного адвоката в качестве защитника как Г., так и М., каждому из них было предъявлено обвинение в окончательной редакции, произведен их допрос в качестве обвиняемых и выполнены требования ст. 216, 217 УПК об ознакомлении с материалами уголовного дела с участием защитника Г.О.П., что свидетельствует о допущенном нарушении права обвиняемых на защиту. При этом в соответствии с требованиями п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК, если между интересами обвиняемых, защиту которых осуществляет один адвокат, выявляются противоречия, то такой адвокат не вправе осуществлять защиту каждого из обвиняемых и подлежит отводу. Указанные обстоятельства свидетельствуют о нарушении требований уголовно-процессуального закона, выразившемся в нарушении в ходе предварительного следствия права обвиняемых на защиту, что повлияло на исход дела. Кассационная инстанция вернула уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК (п. 2.2.11 Обзора судебной практики президиума Московского городского суда за 2016 год).

Незаконное ограничение во времени ознакомления с материалами дела

Органы расследования используют нормы ч. 3 ст. 217 УПК для ограничения стороны защиты во времени ознакомления с материалами дела. На практике защита сталкивается, например, с тем, что следователь расценивает простое фотографирование листов дела как ознакомление или пытается навязать под подпись адвокату некий график ознакомления с делом. Мотивация следствия чаще всего не связана с недобросовестным использованием данной нормы и желанием ограничить защиту в изучении дела во что бы то ни стало. Обычно такой шаг продиктован тем, что представители следствия затянули сроки расследования или вышли за них (подходит к концу срок предельного содержания под стражей обвиняемого и т. д.). Следствие пытается поскорее направить дело прокурору и в суд за счет времени защиты.

Однако, во-первых, у защиты свои, чаще всего противоположные следствию, интересы по делу. Во-вторых, чем бы ни руководствовалось обвинение, ущемлять права защиты на ознакомление с материалами дела незаконно.

Из практики. Кузьминский районный суд г. Москвы постановлением от 04.03.2019 № 3/13–20/19 «ОЗМ» отказал следователю в удовлетворении ходатайства в порядке ч. 3 ст. 217 УПК об установлении срока для ознакомления с материалами дела обвиняемому и его защитнику в семь дней. Следователь настаивала на том, что защита намеренно затягивает сроки ознакомления с материалами уголовного дела, поскольку адвокат отказывается подписывать график ознакомления, предложенный следствием. Суд указал, что этот довод следователя не основан на законе1.

Прием «долгий свидетель» как нарушение права на защиту

В следственной практике распространен прием, когда следователь не предъявляет потенциальному фигуранту дела обвинение, оставляя его свидетелем практически до конца расследования. Это дает возможность следствию не знакомить обвиняемого с материалами дела, доказательствами, которые против него собраны, и тем самым не позволяет их своевременно подвергнуть сомнению.

Так, по уголовному делу в отношении неустановленных лиц по факту неуплаты налогов (ст. 199 УК) ООО следователь допросил в качестве свидетеля гендиректора ООО. Следствие собрало все данные, что именно гендиректор в период, когда была совершена неуплата налогов, являлся лицом, ответственным за их перечисление в бюджет. Затем, не меняя статуса гендиректора, следователь уведомил его о возможности прекращения в отношении него уголовного дела в порядке ст. 28.1 УПК в связи с фактическим погашением налоговой задолженности. Гендиректор не согласился с тем, чтобы уголовное дело было прекращено по нереабилитирующему основанию.

Адвокат гендиректора Александр Лебедев обжаловал само постановление о возбуждении уголовного дела. Помимо прочего, адвокат сослался на то, что направленность уголовного преследования следователем четко определена, а возбуждение уголовного дела в отношении неустановленного лица при наличии пояснений гендиректора как лица, ответственного за правильность исчисления и уплату налоговых платежей ООО, имело своей целью ограничить его в конституционных правах и позволяет осуществлять в отношении него все следственные мероприятия. Тем самым адвокат указал, что фактический статус его доверителя равнялся статусу подозреваемого или обвиняемого, несмотря на то что он оставался свидетелем по делу.

Иркутский областной суд согласился с позицией защитника и обязал нижестоящий суд рассмотреть по существу его жалобу на законность постановления о возбуждении уголовного дела. При этом областной суд сослался в том числе на позиции Конституционного Суда РФ. В частности, на то, что постановления КС РФ от 23.03.1999 № 5-П, от 14.01.2000 № 1-П, от 27.06.2000 № 11-П предусматривают возможность судебного обжалования постановления должностного лица о возбуждении уголовного дела заинтересованным лицом, конституционные права которого нарушены этим актом. Также КС РФ указывает на недопустимость ограничения права на обжалование действий и решений, затрагивающих законные интересы граждан, лишь на том основании, что эти граждане не были признаны в установленном законом порядке участниками производства по уголовному делу (апелляционное постановление Иркутского областного суда от 12.03.2019 № 22–690/2019).

Отметим, что, принимая решение, областной суд в открытом судебном заседании, по сути, изучил основные доказательства следствия по делу. В частности, документы, подтверждающие, что ответственным за уплату налогов был только гендиректор, акты налоговых проверок, включая опросы налоговыми инспекторами представителей контрагентов, которые подтвердили реальность сделок. Таким образом, обозначенные позиции КС РФ могут помочь защите добиваться устранения нарушения права на защиту, в том числе через подачу жалоб в порядке ст. 125 УПК, в ситуациях, когда материалы дела остаются недоступными для потенциального обвиняемого.

Судебный контроль за нарушениями права на защиту

Одним из процессуальных средств защиты является обжалование незаконных действий и решений органов расследования. Прежде всего защите приходится прибегать к обжалованию, предусмотренному ст. 125 УПК. Однако, как показывает практика, этот способ защиты малоэффективен. Защита нередко вынуждена доходить до вышестоящих судебных инстанций, чтобы доказать нарушение даже в очевидных случаях.

Из практики. Хорошевский районный суд г. Москвы постановлением от 31.10.2016 отказал в принятии жалобы адвоката М., поданной в порядке ст. 125 УПК, на действия оперуполномоченного 4 ОРЧ ОЭБ и ПК УВД по СЗАО ГУ МВД России по г. Москве, выразившиеся в изъятии документов ООО в рамках проведения оперативно-розыскных мероприятий. Поскольку, как отметил суд, действия данного должностного лица были осуществлены в ходе оперативно-розыскного мероприятия, которое проводилось не по поручению следователя, руководителя следственного органа и органа дознания, то они подлежат обжалованию в ином порядке. Однако, отказывая в принятии к рассмотрению жалобы адвоката М., суд не проверил, является ли юридическое лицо ООО участником уголовного судопроизводства, и не убедился в том, что обжалуемые заявителем действия должностного лица были совершены им не в связи с его полномочиями по осуществлению уголовного преследования. Президиум Мосгорсуда отменил постановление судьи районного суда и апелляционное определение по нему и возвратил материал по жалобе адвоката М., поданной в порядке ст. 125 УПК, на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но в ином составе (п. 2.2.4 Обзора судебной практики президиума Московского городского суда за 2017 год).
Октябрьский районный суд г. Белгорода постановлением от 27.10.2016 жалобу Б. в порядке ст. 125 УПК на бездействие начальника СУ УМВД России по г. Белгороду возвратил заявителю для устранения недостатков. Возвращая жалобу Б. без рассмотрения, суд сослался на отсутствие в ней сведений о нарушении каких-либо конституционных прав заявителя, а также о форме проявления бездействия должностного лица.
Апелляционная инстанция постановление отменила, указав, что в поданной в порядке ст. 125 УПК жалобе заявителя и приложенных к ней документах содержались сведения о лице, в отношении которого Б. просил следственный орган провести проверку в соответствии со ст. 144, 145 УПК; указывался конкретный номер материала проверки и место его нахождения; названо конкретное должностное лицо, бездействие которого обжалует заявитель, с приведением доводов, по которым такое бездействие заявитель считает незаконным. Кроме того, в жалобе имелось суждение Б. о том, что непринятие руководителем следственного органа решения, предусмотренного ст. 145 УПК, нарушает его права, законные интересы и препятствует доступу к правосудию. С учетом изложенного вывод судьи об отсутствии в жалобе Б. сведений, достаточных для рассмотрения жалобы по существу, суд апелляционной инстанции признал необоснованным, постановление отменил, а материал направил на новое рассмотрение со стадии подготовки к судебному заседанию.

Практикующие адвокаты также сталкиваются с ситуациями, когда судьи отказывают в удовлетворении жалобы, поданной в порядке ст. 125 УПК, ссылаясь только на то, что следователем соблюдена процедура рассмотрения и разрешения ходатайства. Суды оставляют без судебной проверки соответствие решений следователя требованиям законов, нарушение которых и стало предметом жалобы.

Из практики. Солнечногорский городской суд постановлением от 06.11.2015, вступившим в законную силу 18.02.2016, отказал в удовлетворении ходатайства следователя о наложении ареста на автомашину, принадлежащую А. Однако следователь постановлением от 06.03.2017 отказал в удовлетворении ходатайства адвоката Ю. о возвращении А. автомобиля, ключей от него и свидетельства о регистрации транспортного средства. Апелляция оставила постановление судьи без изменения.
Президиум Мосгорсуда отменил судебные решения в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.
В качестве основания отказа в удовлетворении ходатайства следователь указал на нахождение собственника автомобиля А. в федеральном розыске и наличие в настоящее время необходимости в проведении следственных действий с собственником автомобиля, после которых будет принято решение в отношении автомобиля. Отказывая в удовлетворении жалобы заявителя, суд сослался на соблюдение следователем требований уголовно-процессуального закона, в частности ст. 119, 121, 122 УПК, при разрешении ходатайства, в соответствии с которыми ходатайство рассмотрено в установленные сроки, в пределах компетенции следователя и его полномочий самостоятельно решать вопросы о производстве следственных и иных процессуальных действий и принятии процессуальных решений.
Президиум указал, что при проверке законности и обоснованности принятого решения суд обязан не только проверить соблюдение норм УПК, но и оценить соответствие содержания оспариваемого решения требованиям закона и иных нормативных правовых актов, регулирующих данные правоотношения. Однако суд ограничился только проверкой формального соблюдения следователем норм УПК при разрешении ходатайства защиты, не проверив соответствие принятого решения нормам закона о судьбе изъятого автомобиля, не признанного вещественным доказательством. В соответствии с положениями ч. 4 ст. 81 УПК изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные вещественными доказательствами предметы, подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты, с учетом требований ст. 6.1 УПК. Суд оставил без внимания, что на момент рассмотрения следователь никакого процессуального решения по изъятому автомобилю не принял, вещественным доказательством его не признал, под арестом для целей, предусмотренных ст. 115 УПК, автомобиль не находился, а с момента его изъятия прошло более двух лет. Президиум направил материал на новое рассмотрение (постановление президиума Мосгорсуда от 25.10.2017 по делу №  573).

Нередко судьи отказывают в принятии жалобы, поданной в суд в порядке ст. 125 УПК, на том основании, что обжалуемые действия якобы не могут быть обжалованы в установленном ст. 125 УПК порядке.

Из практики. Басманный районный суд г. Москвы постановлением от 20.10.2017 отказал в принятии жалобы, поданной в порядке ст. 125 УПК адвокатом Ш. в интересах обвиняемого Д., об отмене постановления следователя о возбуждении уголовного дела в отношении Д. Суд апелляционной инстанции оставил указанное постановление без изменения.
Суд первой инстанции не принял жалобу адвоката. В своем решении он сделал вывод о том, что отказ в возбуждении уголовного дела не является предметом судебного контроля при рассмотрении жалоб в предусмотренном ст. 125 УПК порядке. Этот вывод суда противоречит положениям постановления Пленума ВС РФ от 10.02.2009 № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ». Президиум отменил принятые по делу судебные решения и направил материал на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе (п. 2.2.7 Обзора практики президиума Московского городского суда за первое полугодие 2018 года).

Иные возможности защиты

Наряду с собственно обжалованием действий представителей обвинения защита может использовать обходные способы устранения нарушений права на защиту.

Право и возможность узнать существо обвинения. Часть 3 ст. 6 Конвенции и ч. 4 ст. 47 УПК относят к одному из прав на справедливое судебное разбирательство, а следовательно, и к праву на защиту право обвиняемого знать то, в чем он обвиняется. Однако зачастую до завершения расследования ни обвиняемый, ни защитник не имеют доступа ко всему объему материалов уголовного дела и основным доказательствам обвинения — показаниям свидетелей и потерпевших. Защита лишена возможности сопоставить между собой доказательства и проверить их соответствие УПК, понять, какие контрдоказательства она может представить.

Частой практикой стали случаи, когда представители следствия стараются оказать давление на адвоката. Например, пытаются допросить его в качестве свидетеля и затем отстранить от участия в деле

Поспешность в определении позиции защиты — сразу после предъявления обвинения — чревата непоправимыми ошибками. Именно поэтому после ознакомления с постановлением о привлечении лица в качестве обвиняемого или в момент ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК не всегда оправданно сразу на данном процессуальном действии утвердительно отвечать на вопрос о ясности предъявленного обвинения.

Опытные адвокаты для получения информации о деле используют такие возможности, как ходатайство о производстве новых следственных действий и жалобы на действия и решения следователя. Из ответов на поданные ходатайства, например о проведении очных ставок с потерпевшими, свидетелями обвинения, о назначении дополнительной и повторной экспертиз, о дополнительном допросе обвиняемого и других, можно получить ориентирующие сведения о ходе расследования и о данных, на которых следствие строит обвинение. Жалобы на действия и решения следователя, рассмотрение ходатайств следователя о применении меры пресечения в виде содержания под стражей также дают защитнику возможность ознакомиться с содержанием материалов уголовного дела, которые следователь намерен направить в суд (см. вставку «Прием „долгий свидетель“ как нарушение права на защиту»).

Закрепление доводов в жалобах на будущее. Несмотря на низкую эффективность жалоб в порядке ст. 124 и 125 УПК на нарушения права на защиту, именно приведенные в них доводы могут повлиять на исход дела в дальнейшем. Можно сказать, что перспектива защиты во многом зависит от содержания протоколов следственных и иных процессуальных действий, таких как предъявление обвинения и допрос обвиняемого, а точнее, от приведенных в них замечаний защитников в связи с допущенными следователем нарушениями закона. Таким образом, жалобы защиты в суды должны подкрепляться ссылками на доводы защиты, сформированными еще на досудебной стадии производства по уголовному делу. Так, например, на стадии возбуждения уголовного дела решающую роль играют материалы оперативно-розыскных мероприятий и иные результаты доследственной проверки. Незаконность их проведения может предопределить судьбу всего уголовного дела. Например, если в материалах уголовного дела нет постановления о проведении оперативно-розыскного мероприятия или оно оформлено ненадлежащим образом, то это свидетельствует о том, что предусмотренного законом процессуального закрепления действий сотрудников оперативных служб нет. Соответственно, это указывает на незаконность результатов проведенных мероприятий и их процессуальную непригодность для обоснования обвинения, выдвинутого в этой части (см., например, постановление президиума Нижегородского областного суда от 19.02.2014 по делу № 44у-21/2014).

Запомним

  • Нарушение права на защиту может быть обусловлено нежеланием подозреваемого, обвиняемого конфликтовать со следователем
  • Чтобы получить представление о том, какими сведениями обладает следствие по делу, сторона защиты может подавать ходатайства о производстве новых следственных действий или жалобы в порядке статей 124 и 125 УПК. Мотивировка отказов в удовлетворении этих ходатайств и жалоб позволит предположить, на каких данных строится обвинение по делу
  • Свои жалобы на нарушение права на защиту в вышестоящие суды нужно подкреплять ссылками на доводы, сформированные еще на досудебной стадии производства по уголовному делу