Преступная неосторожность группы лиц по делам о ДТП

Доказывание субъективной составляющей состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, для органа предварительного расследования и суда всегда представляет определенную сложность. Сложность доказывания существенно возрастает, если тяжкие последствия – результат неосторожных действий группы лиц.

Пример из практики

В ночное время по автомобильной дороге под управлением А. со скоростью 10 км/ч двигался трактор Т-40 с прессподборщиком на прицепе. Оба транспортных средства габаритными сигналами или какими-либо светоотражающими устройствами оборудованы не были. Однако данный недостаток компенсировался светом двух фар, установленных сзади на кабине трактора и в полную силу светивших поверх прицепа в сторону транспортных средств, следующих за трактором.

ВАЗ-2107 под управлением Г. нагнал трактор. Из показаний последнего следует, что, увидев свет фар, направленных ему в лицо, он подумал, что навстречу движется грузовой автомобиль, после чего он снизил скорость и принял вправо. Приблизившись к источнику света, понял, что впереди него трактор с пресс-подборщиком на прицепе. Поскольку данные транспортные средства двигались крайне медленно, он решил обогнать их с правой стороны, по обочине. Однако свои действия он не рассчитал, столкнулся с пресс-подборщиком и повредил левое переднее крыло автомобиля. Завершив обгон трактора, он остановился впереди него, вслед за этим оставил трактор и А.

А. и Г. вышли на дорогу и стали выяснять отношения. В это время оба они заметили, что в попутном направлении к ним приближается автомобиль, который, по словам А., двигался со скоростью 100–120 км/ч несмотря на знак «Ограничение скорости до 50 км/ч». Это был ВАЗ-2107 под управлением Б., в котором помимо водителя находилось еще четверо мужчин. В следующий момент этот ВАЗ-2107 врезался в пресс-подборщик. В результате столкновения погибли водитель Б. и сидевший рядом с ним Р.

Пассажиры этого автомобиля показали, что они ехали со скоростью примерно 100 км/час. Несмотря на то, что Р. своевременно не мог не заметить слепящий его свет фар трактора, мер к снижению скорости он не предпринял, до тех пор пока не заметил стоящий впереди трактора пресс-подборщик. Примененное Р. экстренное торможение привело лишь к замедлению скорости движения автомобиля, избежать столкновения с пресс-подборщиком он не успел.

Как видим, налицо цепочка событий, обусловленных действиями А., Г. и Б.: первый двигался по автомобильной дороге на транспортном средстве, которое не было оборудовано ни габаритными огнями, ни светоотражающими устройствами; второй совершил обгон впереди идущего транспортного средства с нарушением ПДД, в результате чего допустил столкновение с пресс-подборщиком, что повлекло остановку трактора на проезжей части дороги, поскольку А., обвиняемый Г. в причинении вреда его автомобилю, принял решение не менять положения транспортных средств до прибытия полиции.

Ни Г., ни А. не предприняли мер к установке знаков аварийной остановки транспортных средств: не выставили за 30 м соответствующие устройства.

Водитель Б., несмотря на то, что ему прямо в глаза светили ослепляющие его фары, скорость не снизил, торможение начал лишь после того, как за 16 м от себя увидел препятствие – пресс-подборщик.

Органы предварительного расследования в действиях Г. нарушений ПДД, повлекших по неосторожности смерть двух лиц, не обнаружили, возможность наличия его вины в том, что он, как участник ДТП, должен был выставить знаки аварийной остановки, в ходе проведения предварительного расследования не обсуждалась.

Из постановления о возбуждении уголовного дела усматривается, что на данном этапе следователем была установлена вина А. и Б. Первый после аварии не выставил знаки аварийной остановки, второй неправильно выбрал скоростной режим движения.

Впоследствии уголовное дело в отношении Б. было прекращено за отсутствием состава преступления. Следователь счел, что в наступлении общественно опасных последствиях виновен лишь А.

Сторона защиты в порядке ст. 125 УПК РФ пыталась обжаловать постановление о прекращении уголовного дела в отношении Б. за отсутствием состава преступления, однако судья посчитал данное решение законным и обоснованным. Вышестоящие судебные инстанции с ним согласились.

В ходе судебного следствия недвусмысленно было установлено, что в наступлении общественно опасных последствий (смерть двух лиц), в первую очередь был виновен Б., который на чрезмерно высокой скорости продолжил сближение с ярко освещенным объектом, каковым оказался трактор Т-40 с пресс-подборщиком на прицепе.

Однако к этому времени решение о непричастности Б. к смерти двух лиц уже было принято, а суд, как известно, должен рассматривать уголовное дело лишь в рамках предъявленного обвинения (в данном случае – исключительно в отношении А.).

Желая разрядить ситуацию, гособвинитель заявил отвод председательствующему, мотивируя его тем, что последний рассмотрел жалобу стороны защиты на постановление о прекращении уголовного дела в отношении Б., фактически тем самым «засилив» его. Однако «ход» прокурора стороной защиты понят не был, его ходатайство подсудимым и его защитниками поддержано не было: результат – председательствующий своим постановлением в отводе отказал.

Неудивительно, что в таких условиях вся вина за наступившие последствия была возложена на А., в отношении которого был постановлен обвинительный приговор.

Основная ошибка при оценке деяния

Анализ материалов уголовного дела в отношении А., судебной практики в целом показывает, что по делам, по которым усматривается вина группы лиц, не может быть постановлено законного, обоснованного и справедливого приговора, если в какой-то момент из поля зрения лица, принимающего процессуальное решение о виновности, выпадает один или несколько участников преступления.

По приговору Верховного Суда РФ от 03.06.2005 Г. и Н. были осуждены по ч. 1 ст. 264 УК РФ за совершение следующих действий:

• Г., управляя механическим транспортным средством, нарушил п. 1.5 и 2.3.1 ПДД, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью А.;
• Н., управляя автомобилем, нарушил п. 10.1 ч. 2 ПДД, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью А.

Преступления были совершены при следующих обстоятельствах.

02.10.2003 в 21.30 Г., управляя трактором Т-40 с прицепом ПТС, которые не были оборудованы задними габаритными огнями, двигался по автодороге В.– З. в сторону п. Зимовники.

В то же время позади него в попутном направлении двигался автомобиль «Хонда» под управлением Н.

В силу п. 2.3.1 ПДД при негорящих задних габаритных огнях Г. не имел права двигаться по дорогам в темное время суток.

В соответствии с п. 1.5 ПДД лицо, создавшее помеху, обязано было принять все возможные меры для ее устранения, а если это невозможно, то доступными средствами обеспечить информирование участников движения об опасности.

Проигнорировав вышеуказанные пункты ПДД, Г. создал помеху для догонявшего его трактор с прицепом автомобиля «Хонда» под управлением Н.

Имея техническую возможность предотвратить столкновение, Н. в нарушение п. 10.1 ч. 2 ПДД при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, всех возможных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства не предпринял, вследствие чего на 15-м километре вышеуказанной автодороги допустил столкновение с идущим впереди трактором Т-40 с прицепом ПТС под управлением Г.

В результате ДТП пассажиру автомобиля «Хонда» А. были причинены телесные повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью.

Г. в судебном заседании виновным себя признал полностью и показал следующее.

Управляя трактором Т-40 с прицепом ПТС, который не был оборудован задними габаритными огнями, он двигался по автодороге В.– З. в сторону п. Зимовники. На улице было темно, однако видимость была хорошей, а дорога сухой. На мосту, сразу за железнодорожным переездом, он заметил свет фар двигавшегося навстречу ему КАМАЗа. В этом месте дорога вела под уклон, поэтому он ехал на пятой передаче со скоростью примерно 20–25 км/ч. Чтобы разъехаться со встречной машиной, принял немного вправо. Когда КАМАЗ поравнялся с кабиной его трактора, то он почувствовал сильный удар сзади, после чего принял меры к экстренному торможению. Оказалось, что в прицеп ПТС сзади врезался автомобиль «Хонда» под управлением Н. В результате столкновения прицеп выбросило на полосу встречного движения, у него отлетела задняя ось, автомобиль «Хонда» получил повреждения. Пострадала также пассажирка, которая сидела рядом с водителем легковой машины.

Н. в судебном заседании виновным себя не признал и показал следующее. Управляя автомобилем «Хонда», он двигался по автодороге В.– З. в сторону п. Зимовники. Рядом на переднем сиденье находилась пассажирка. Было темно, однако видимость в свете фар была хорошей, а дорога сухой. Он поддерживал скорость примерно 70–90 км/ч. На железнодорожном переезде еще на мосту он заметил фары двигавшегося ему навстречу автомобиля. Свет фар данной машины «ударил его по глазам», в этой связи он сбросил газ, перешел на низшую передачу и постепенно снизил скорость движения примерно до 40 км/ч.

Машина шла накатом. В таких условиях фары его автомобиля высвечивали дорогу примерно на 25 м вперед. Поскольку свет фар встречной машины его слепил, то на дорожном полотне он ориентировался по осевой линии дорожной разметки, которая была на мосту, и линии белых отбойников справа. Однако никакой опасности не чувствовал, так как своевременно убедился, что встречная машина следует по своей стороне дороги. Мысли о том, что свет фар встречной машины помешает ему своевременно заметить на проезжей части своей стороны дороги неосвещенный предмет, он не допускал.

Н. продолжил движение, рассчитывая, что в случае внезапного появления препятствия он сможет своевременно его заметить и остановиться. Еще до момента разъезда со встречным автомобилем внезапно впереди себя, метрах в 5–7, увидел неосвещенный прицеп, который, как ему показалось, неподвижно стоял на дороге.

После этого Н. сразу принял меры к экстренному торможению, однако предотвратить столкновение не успел: его автомобиль врезался в зад прицепа. В результате удара «Хонда» получила значительные повреждения. Пострадала также ее пассажирка.

Из оглашенных в заседании показаний свидетеля Г-на следует, что он был очевидцем ДТП – ехал по трассе З.– В. на автомобиле КАМАЗ.

Когда КАМАЗ подъезжал к железнодорожному переезду, то навстречу ему по дороге двигались трактор Т-40 с прицепом ПТС и автомобиль «Хонда». Трактор ехал со скоростью 10–15 км/ч, его прицеп был заполнен соломой. Спереди у трактора горели фары, других осветительных приборов не было.

Автомобиль «Хонда» ехал со скоростью 60–70 км/ч. С учетом того, что дорога вела под уклон, скорость данной машины могла быть и большей. Фары легкового автомобиля были включены на ближний свет, свет фар его водителем не переключался.

Когда его КАМАЗ поравнялся с краем прицепа, то ударом последнего сбило зеркало заднего вида, укрепленное с левой стороны кабины КАМАЗа. После столкновения он остановился и выяснил, что «Хонда» догнала трактор с прицепом и столкнулась с ним.

Суд проверил версию подсудимого Н., выразившуюся в том, что:

• правил дорожного движения он не нарушал, двигался с разрешенной скоростью, а неосвещенный прицеп в данном конкретном случае следует расценивать как препятствие, возникновение которого предвидеть водитель был не в состоянии по объективным причинам;
• технической возможности предотвратить столкновение у него не было.

Суд нашел эту версию несостоятельной по следующим основаниям.

В судебном заседании Н. показал, что в соответствии с п. 10.1 ч. 1 ПДД он должен был избрать скорость движения с учетом его интенсивности, видимости в направлении, возможности постоянного контроля.

Поскольку на улице было очень темно и уже на мосту через железную дорогу свет фар встречной машины стал ему мешать, ограничивая видимость вперед, то он, как обычно, снизил скорость движения (в данном случае – примерно до 40 км/ч), перешел на третью передачу, ехал накатом.

Совершение подсудимым Н. перечисленных действий свидетельствует о том, что ослепление светом фар встречной машины в абсолютной темноте он воспринял как реальную опасность, которая мешала ему двигаться в избранном ранее ритме.

О том, что Н. в результате ослепления действительно плохо видел дорогу впереди себя, свидетельствуют его показания в судебном заседании: после того, как свет фар встречной машины «ударил его по глазам», на проезжей части «он ориентировался по осевой линии дорожной разметки на мосту» и «белым отбойникам справа».

О том, что после возникновения опасности для движения Н. по преступному легкомыслию в сложившейся ситуации надлежащих выводов не сделал, за дорогой перед собой, как это было нужно в тех условиях, не следил, тоже свидетельствуют его показания в судебном заседании: «После появления встречного автомобиля основное внимание он уделил предстоящему с ним разъезду, а появление прицепа в 5–7 метрах явилось для него полной неожиданностью».

Как показал далее в судебном заседании Н., он не думал и не обязан был думать, что перед ним по ходу движения внезапно может появиться в том числе и неосвещенное препятствие. По его утверждению, за столкновение с неосвещенным препятствием на дороге ответственность несет не водитель, допустивший его, а только то лицо, которое препятствие создало (в данном случае – Г.).

Данное утверждение Н. противоречило п. 10.1 ч. 2 ПДД, в силу которого Н. в случае возникновения опасности был обязан снизить скорость движения до пределов, гарантирующих ему своевременное обнаружение любого, в том числе неосвещенного и неподвижно стоящего, препятствия на его полосе движения либо остановиться.

Как следует из показаний Н. в судебном заседании, о наличии опасности для его движения свидетельствовали следующие обстоятельства: темное время суток, движущийся навстречу автомобиль, слепящий свет его фар, плохая видимость вперед в условиях ослепления.

Согласно протоколу следственного эксперимента от 05.11.2003 неосвещенный прицеп ПТС виден за 20,15 м, а согласно протоколу следственного эксперимента от 08.04.2004 неосвещенный прицеп ПТС виден за 39,5 м.

Как следует из протоколов данных следственных действий, эксперименты в обоих случаях производились в условиях, аналогичных имевшим место 02.10.2003 в 21.30.

Результаты следственных экспериментов были расценены судом как достоверные доказательства, поскольку соответствовали как показаниям самого Н, о том, что непосредственно перед столкновением дорога просматривалась вперед на расстояние до 25 м, так и ГОСТу, согласно которому ближний свет фар для обнаружения объектов на дороге эффективен на расстоянии до 50 м.

Снижение эффективности освещения, выявленное при проведении следственных экспериментов, обусловлено ослепляющим воздействием фар встречного автомобиля и однозначно свидетельствует о возникновении опасности для движения.

При таких обстоятельствах Н. имел реальную возможность своевременно заметить неосвещенное препятствие, если бы надлежащим образом следил за дорогой.

Согласно заключению эксперта-автотехника Н. имел также и техническую возможность предотвратить столкновение с прицепом, даже если бы он двигался со скоростью 70 км/ч.

Довод подсудимого о том, что он не успел затормозить, в том числе потому, что трактор либо стоял (остановился на короткое время), либо двигался очень медленно, несостоятелен.

С учетом показаний подсудимого Н. в судебном заседании о том, что к моменту столкновения он снизил скорость примерно до 40 км/ч, и с учетом выводов эксперта-автотехника о том, что избежать столкновения он мог на скорости до 70 км/ч, оснований сомневаться, что Н. имел реальную техническую возможность предотвратить столкновение путем остановки своего автомобиля, а также путем уравнивания скорости автомобиля и трактора, не имеется.

Несостоятелен и довод Н. о том, что неосвещенный прицеп трактора следует рассматривать как внезапно появившуюся опасность, а результат столкновения с ним – как несчастный случай.

Сторонами не оспаривается, что прицеп все время находился на проезжей части дороги. При таких обстоятельствах он должен был быть своевременно обнаружен водителем Н., если бы тот в полном объеме соблюдал требования п. 10.1 ч. 2 ПДД.

Анализ показаний Н. в судебном заседании позволяет сделать следующий вывод. Двигаясь в условиях резко ухудшающейся видимости, что было обусловлено рядом перечисленных обстоятельств, несмотря на возникновение опасности, Н., в силу преступного легкомыслия по поводу возможности появления впереди неосвещенного препятствия, не задумался, хотя при необходимой предусмотрительности такую возможность был обязан предвидеть, равно как и наступление соответствующих общественно опасных последствий. Самонадеянно рассчитывая на предотвращение этих последствий, Н. при возникновении опасности скорость движения, как того требуют ПДД, не снизил и не остановился, что явилось причиной столкновения управляемого им автомобиля с прицепом ПТС.

На основании приведенного анализа доказательств суд счел доказанной вину Г. и Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 264 УК РФ.

При этом объективная сторона содеянного Г. выразилась в том, что он, управляя трактором Т-40 с прицепом ПТС, которые не были оборудованы задними габаритными огнями, ехал по автодороге, несмотря на то, что в силу п. 2.3.1 ПДД при негорящих задних габаритных огнях движение по дорогам в темное время суток запрещено.

Кроме того, в соответствии с п. 1.5 ПДД Г., создав помеху для участников движения, был обязан принять все возможные меры для ее устранения, а если это невозможно, то доступными средствами обеспечить их информирование об опасности.

Проигнорировав указанные пункты ПДД, Г. создал помеху для автомобиля «Хонда» под управлением Н., догонявшего его трактор с прицепом.

Объективная сторона содеянного Н. выразилась в том, что он, имея техническую возможность предотвратить столкновение, в нарушение п. 10.1 ч. 2 ПДД при возникновении опасности всех мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства не предпринял, вследствие чего допустил столкновение с идущим впереди трактором Т-40 с прицепом ПТС под управлением Г. В результате виновных действий Г. и Н. здоровью А. по неосторожности был причинен тяжкий вред.

Субъективная сторона содеянного Г. выразилась в том, что он, достоверно зная, что эксплуатация транспортных средств с негорящими задними габаритными огнями в темное время суток запрещена, нарушил ПДД, осознавая возможность наступления общественно опасных последствий, но рассчитывая на их предотвращение.

Субъективная сторона содеянного Н., в свою очередь, выразилась в том, что он, достоверно зная, что при возникновении опасности для движения водитель обязан предпринять все возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, сознательно нарушил ПДД, при этом осознавал возможность наступления опасных последствий, но, продолжая движение в условиях ослепления, самонадеянно рассчитывал на их предотвращение.

Кассационным определением Кассационной коллегии ВС РФ приговор в отношении Н. был отменен, дело направлено на новое судебное разбирательство. В надзорном представлении заместитель Генпрокурора РФ поставил вопрос об отмене кассационного определения с передачей дела на новое кассационное рассмотрение, поскольку, отменяя обвинительный приговор в отношении Н. без отмены приговора в отношении другого осужденного. Кассационная инстанция подвергла сомнению доказательства, положенные в основу обвинительного приговора в отношении Г. Президиум указал, что Г. и Н. оба были признаны виновными при смешанной форме вины, в совокупности повлекшей причинение тяжкого вреда здоровью А.¹.

По результатам следующего кассационного разбирательства приговор в отношении Н. был оставлен без изменения.

Вывод

Надзорные жалобы осужденного А. и его защитника для судьи Верховного Суда РФ явились основанием к возбуждению надзорного производства, в рамках которого Президиум Верховного Суда Республики Дагестан состоявшиеся по делу судебные постановления отменил, уголовное дело направил на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей со стадии судебного разбирательства².

Разобраться в данном деле районному суду, конечно, будет непросто, ведь постановление органов предварительного расследования о прекращении дела в отношении других участников процесса не отменено.

Очевидно и то, что пока позиция стороны обвинения в данной части остается неизменной, принять сбалансированное решение по делу практически невозможно.

Число дел, аналогичных проанализированным выше, сравнительно велико. Правильно рассуждают те следователи и суды, которые считают, что вина по ним в основном лежит на лице, врезающимся в препятствие.

Занимая такую позицию, следователи и суды обычно исходят их того, что чем выше скорость движения транспортного средства и, соответственно, его опасность, тем строже должна быть ответственность водителя.

Было бы справедливым признавать вину каждого нарушителя ПДД по аналогии с соучастием

_________________________
¹ Постановление ВС РФ № 838-п05пр (в кн.: Основания отмены и изменения судебных решений по уголовным делам. Сб. определений и постановлений / Под ред. В. М. Лебедева. М.: Норма, 2007. С. 322–326).

² Постановление Президиума Верховного Суда Республики Дагестан от 23.08.2011.
_________________________