Критиковать законодателя – не дело судьи

Множество поправок, принятых в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в уходящем году в рамках общей либерализации и совершенствования норм кодексов, обрушилось в первую очередь на суды лавиной жалоб осужденных о пересмотре дел. Не все новеллы были прописаны законодателем четко, и многие из них до сих пор вызывают споры в судейском корпусе. Об этом, а также о своем видении качества работы защитников и обвинителей «УП» попросил рассказать члена редакционного совета журнала, судью, председателя пятого судебного состава Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ Александра Сергеевича Червоткина.

Сложности применения гуманизационных новелл

Прежде всего хотелось бы сказать, что критиковать законодателя это, разумеется, не дело судьи. Наша работа – применять те нормы, которые установлены и действуют на сегодня. Но мы можем анализировать практику и обозначать сложности, возникающие при правоприменении, с тем чтобы в дальнейшем законодатель мог учесть наши замечания и сделать нормы более ясными.

Кроме того, как мне кажется, особенно если говорить о текущем моменте, проблема заключается в том, что законы принимаются слишком часто и в большом количестве. Некоторые инициативы, на мой взгляд, носят сиюминутный характер, появляясь как реакция законодателя на неожиданно возникшую проблему.

Конечно, с одной стороны этого правильно, так как реагировать на изменения, происходящие в обществе, необходимо. С другой, поспешность в принятии решений может привести к ошибкам и не произвести того эффекта, которого ждали изначально. Поэтому я остаюсь приверженцем той идеи, что законодательство, особенно уголовное и уголовно-процессуальное, должно быть немного консервативным.

Говоря об изменениях в 2011 году, естественно, надо отметить гуманизацию норм УК РФ, а также усиление борьбы с коррупцией, экстремизмом, терроризмом. Нет сомнений, что идея смягчения наказаний в целом верна и воспринята обществом положительно. Но, как я уже сказал, из-за большого числа инициатив, иногда разнонаправленных, нам, судьям, бывает непросто разобраться, какие нормы действительно смягчают наказание, а какие, наоборот, усиливают.

Проблема применения ст. 290 УК РФ. Так, например, Федеральный закон от 04.05.2011 № 97-ФЗ, которым, в частности, изменены нормы статей УК РФ о взяточничестве, ввел шесть частей в ст. 290 УК РФ «Получение взятки» вместо имевшихся ранее четырех. Все квалифицирующие признаки, перечисленные ранее в статье, плавно перешли в нынешнюю норму. Но если сравнивать санкции за преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 290 УК РФ в старой редакции, – получение взятки в крупном размере с вымогательством либо совершенное группой лиц по предварительному сговору, которая теперь содержится в ч. 5 новой редакции, то мы увидим существенные изменения. Ранее за данное преступление санкция предусматривала наказание в виде лишения свободы сроком от 7 до 12 лет со штрафом или без него. В действующей редакции наказание обозначено как штраф в размере суммы, от 70 до 90 раз кратной сумме взятки либо лишение свободы на срок от 7 до 12 лет с обязательным лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет и со штрафом в размере суммы, 60-кратной сумме взятки. Таким образом, объем наказания за это деяние увеличился, а значит, по меньшей мере, с одной стороны, закон усиливает ответственность и ухудшает положение осужденного или подсудимого, поскольку увеличены максимальные пределы наказания.

Но, с другой стороны, в качестве альтернативного наказания введен штраф. Очевидно, что штраф в любом размере – наказание более мягкое, чем лишение свободы. В итоге возникают, как минимум, два вопроса, с учетом норм ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона, смягчающего наказание. Первый: как в данном случае поступать суду, если преступление было совершено до вступления этих норм в силу. Второй: как быть, если осужденный уже отбывает наказание и просит пересмотреть назначенное ему наказание, считая его слишком суровым.

В теории это проблема описывается как частичное действие норм об обратной силе уголовного закона. Это означает, что та часть нового закона, которая ухудшает положение, не действует, а применяется только улучшающая часть. В соответствии с этим применять вновь введенные наказания, как-то лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, суд не должен. Тогда, отвечая на первый вопрос, если судебное решение еще не состоялось (по делу о преступлении, совершенном до вступления новых норм), у суда есть возможность сравнить новую и старую редакции статьи, выбрать и назначить то наказание, которое он считает справедливым.

Ответ на второй вопрос сложнее. Скажем, осужденному было назначено 8 лет лишения свободы, он обращается с ходатайством о замене наказания в связи с тем, что новый закон ввел альтернативу лишению свободы в виде штрафа, и просит назначить ему штраф. Как поступить здесь? Законодатель дает такой ответ: суд не обязан, а вправе это сделать. То есть суду необходимо с учетом обстоятельств конкретного дела решить, применять ли новые нормы или нет и привести убедительную мотивировку такого решения. Надо сказать, что в судебной практике есть отдельные случаи замены лишения свободы штрафом осужденным, отбывавшим наказание в исправительных учреждениях, но в своей массе суды оставляют лишение свободы.

Однако, оставляя решать этот вопрос на усмотрение суда, законодатель не дал ему никаких ориентиров: при каких условиях замена наказания возможна. Представляется, что в данном случае эти ориентиры жизненно необходимы, ведь, как я уже отметил выше, по своей тяжести денежный штраф вряд ли можно сравнить с длительным сроком (от 7 до 12 лет) нахождения в метах лишения свободы. Оставляя за судом право решать, применять ли столь разные по тяжести виды наказаний, законодатель может дать повод говорить о коррупционности этой нормы: хорошо известно мнение, что судья лишний раз будет стараться не смягчать наказания, опасаясь упреков общества в своей коррумпированности.

Относительно ст. 290 УК РФ законодателем, как мне кажется, допущена еще одна техническая ошибка. Введение шести частей в указанную статью не было согласовано с нормами УПК РФ о подсудности этой категории дел. На сегодня согласно ч. 3. ст. 31 УПК РФ получается, что региональным судам – областным, краевым, республиканским и равным им – подсудны только дела по ч. 3 и ч. 4 ст. 290 УК РФ.

Таким образом, исходя из правил, установленных ч. 2 ст. 31 УПК РФ, более тяжкие преступления по составам преступлений, предусмотренным ч. 5 и ч. 6 (наряду с менее тяжкими по ч. 1 и ч. 2), отнесены к подсудности нижестоящих районных судов. Очевидно, что такая несогласованность возникла не по чьему-то злому умыслу и поэтому хочется надеяться, что законодатель в скором времени исправит в УПК РФ свою недоработку.

Проблема «нижних порогов». Более масштабные изменения, которые серьезно повлияли на судебную практику, связаны с Федеральным законом от 07.03.2011 № 26-ФЗ. Напомню, что этим законом были изменены 68 статей Особенной части УК РФ: исключены нижние пределы наказаний, в том числе в виде лишения свободы. Изменения, несомненно, позитивные, но также не обошедшиеся, как мне кажется, без чрезмерности. Имею в виду наказания за особо тяжкие преступления против жизни и здоровья человека. Например, наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, ныне наказывается сроками от двух месяцев (ч. 2 ст. 56 УК РФ) до 15 лет. Такая «вилка» представляется неуместной по наказаниям за подобные преступления.

Еще более серьезная проблема связана с пересмотром ранее вынесенных и вступивших в силу приговоров. Типичная ситуация такова, что человек, отбывающий наказание в виде лишения свободы, пишет жалобу о пересмотре его дела, например, в связи с тем, что в статье, по которой он осужден, снижен минимальный порог исправительных работ.

Практика здесь пока не единообразна, одни судьи считают, что в данном случае снижать наказание осужденному не нужно, другие придерживаются противоположной точки зрения. К последним отношусь и я. Иначе, на мой взгляд, не будет исполняться воля законодателя. Скажем, пересматривая дело, суд вносит лишь исправления в приговор, прописывает, что человек признан виновным в преступлении, предусмотренном определенной статьей в редакции Федерального закона № 26-ФЗ, но наказания ему не изменяет. Возникает вопрос, а ради чего тогда затевалась вся процедура пересмотра дела? Не говоря уже о том, что, не изменяя наказания, мы ставим в неравное положение людей, уже осужденных, и тех, чье дело только рассматривается судом. Более того, на практике такие судебные решения порождают еще одну волну жалоб от осужденных, которые недоумевают, почему смягчение статьи признано, а назначенное им наказание осталось прежним.

Поэтому, по моему мнению, мы обязаны фактически, а не формально, применить закон и сократить наказание с учетом обстоятельств дела и характеристик личности. В свое время Конституционный Суд РФ в Постановлении от 20.04.2006 № 4-П прямо указал на то, что суды не вправе уклониться от применения нового закона, смягчающего ответственность.

Уточнение компетенции судов в УПК РФ

К важным позитивным изменениям стоит отнести поправки, внесенные Федеральным законом от 06.11.2011 № 292-ФЗ в ст. 30 и 231 УПК РФ. Этот закон четко определил компетенцию и уровень судов, которые могут рассматривать дело в составе трех профессиональных судей. Это очень правильное изменение, которое учитывает интересы всех сторон в процессе. Раньше, если подсудимый требовал рассмотреть его дело коллегией судей, например, где-то в глубинке, где районный суд бы малосоставным, то исполнение его требования могло существенно затруднить судопроизводство. Для ряда регионов малосоставные суды, в которых фактически работают один или двое судей, не редкость. Приходилось передавать эти дела на рассмотрение близлежащих судов, в которых работают не менее трех судей. Но такой переезд вызывал немалые сложности как раз из-за отсутствия нормального сообщения между районами. Особенно это важно для жителей таких регионов, как Сибирь, Дальний Восток. Ситуация там такова, что зачастую добраться из одного района в соседний нет никакой возможности.

Приведу показательный пример. Если по каким-то причинам судья из Северокурильска не может рассмотреть дело, то нам в Москве может показаться, что не будет большой проблемой, если дело передать в Курильск. Эти населенные пункты находятся на разных островах Курильской гряды. Однако в действительности, чтобы из Северокурильска попасть в Курильск, нужно сначала добраться самолетом до Петропавловска-Камчасткого, затем перелететь в Хабаровск, после этого в Южно-Сахалинск и только после этого переместиться в Курильск. Думается, излишне задавать вопрос о том, сколько это займет времени и средств у всех участников по делу.

Однако теперь в соответствии с Законом № 292-ФЗ рассмотрение дел коллегией из трех судей перешло в компетенцию судов уровня субъекта Федерации. Благодаря этому, на мой взгляд, проблема соблюдения конституционного права подсудимого на рассмотрение его дела тремя судьями будет решаться более эффективно.

Наказание при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

Из судебной практики 2011 года нашего судебного состава можно отметить дела, рассмотренные по правилам главы 40.1 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве». Напомню, что вводя данную главу в 2009 году, законодатель преследовал цель более эффективно бороться с преступлениями, совершаемыми группами лиц, в первую очередь, с бандами и преступными сообществами. Был введен стимул для членов группы: оказать помощь следствию в раскрытии деяний, изобличению сообщников и т. д.

Однако иногда этот стимул сводится на нет усилиями представителей обвинения и отдельными судебными решениями.

Так, по одному из дел в Хабаровске был осужден один из членов ОПГ, которая занималась вымогательством и другими преступлениями исключительно в сфере экономики; убийства и другие насильственные преступления членам банды не вменялись. Но он заключил досудебное соглашение о сотрудничестве и, по сути, все доказательства обвинения были добыты с его помощью.

Как оказалось, следователь и прокурор, рассказывая ему о том, что по ст. 62 УК РФ при заключении досудебного соглашения ему будет назначено наказание вдвое меньшее, чем максимальное наказание самого строгого вида, умолчали о том, что это правило не действует при наличии отягчающих обстоятельств (ч. 2 ст. 62 УК РФ).

Таким обстоятельством был рецидив – наличие непогашенной судимости у обвиняемого. В итоге, руководствуясь буквой закона, суд приговорил его к 12 годам лишения свободы.

Формально судья вроде бы прав. Но ведь нужно исходить не только из буквы, но и духа закона, а точнее – из принципа справедливости наказания. Иначе смысл досудебного соглашения будет потерян.

По этой причине, пересматривая дело в кассационном производстве, мы снизили наказание осужденному наполовину. Это решение было мотивировано наличием исключительных обстоятельств, предусмотренных ст. 64 УК РФ.

Аналогичная позиция была выражена и в ряде других дел, рассмотренных по кассационным жалобам. Например, мы изменили приговор в отношении нескольких студентов, которые, будучи участниками группы, занимавшейся торговлей наркотиками, помогли полностью раскрыть всю схему функционирования преступного сообщества. Реальные сроки наказания в виде лишения свободы им были заменены на условное осуждение.

Таким образом, мы обозначили практику, что в подобных ситуациях, несмотря на наличие отягчающих обстоятельств, суд может, разумеется, с учетом обстоятельств дела, применить нормы ст. 64 УК РФ и назначить наказание по принципу ниже низшего предела. Только тогда можно сказать, что человек действительно получил справедливое наказание, поскольку был учтен его собственный вклад в правосудие.

Кстати говоря, касаясь практики дел в отношении тех, кто заключил досудебное соглашение, мне хотелось бы отметить, что, зачастую любые устные или другие договоренности между представителями обвинения и обвиняемым становятся известными суду. Ведь в случае, когда человек не получает того, что он ожидал, чувствуя себя обманутым, в кассационных жалобах он подробно излагает все данные ему на следствии обещания.

Плохая и хорошая работа сторон в процессе

Переходя к вопросу о качестве работы сторон в процессе с точки зрения судьи, вряд ли можно говорить о каких-либо изменениях за прошедший год и даже годы. Все зависит от квалификации адвоката и прокурора и от их отношения к работе. Тем не менее на некоторые моменты можно обратить внимание.

Качество жалоб защитника. Прежде чем отметить негативные и позитивные стороны работы защитника, хотелось бы сказать, что я, как и все мои коллеги, с огромным уважением отношусь к представителям адвокатуры и их нелегкому труду. Исходя из собственной практики убежден, что в своем большинстве это ответственные и квалифицированные профессионалы.

Однако как и для любой бочки меда найдется своя ложка дегтя, так и здесь можно обозначить ряд проблем. Например, нередко видна откровенно формальная работа адвоката. Это особенно вызывает недоумение, когда речь идет о защитнике, с которым обвиняемый заключил соглашение, хотя такое отношение к делу и судьбе подзащитного со стороны адвоката по назначению также неприемлемо.

Так, по меньшей мере, странно выглядела жалоба адвоката по соглашению, которую совсем недавно мы получили по одному из дел. Жалоба состояла из одного абзаца, в котором он указал, что считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, постановленным с нарушением норм УПК РФ, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а наказание назначено чрезмерно суровое. То есть адвокат просто переписал нормы закона.

Разве можно в данном случае говорить о добросовестности адвоката по отношению к доверившемуся ему человеку, надеющемуся на квалифицированную помощь?!

При этом в большинстве своем качество поступающих к нам жалоб достаточно высокое, и их количество не падает. Благо, сегодня есть возможность скопировать документы в электронном виде и поработать над ними дома.

Предостеречь можно лишь от того, чтобы адвокат не уделял слишком много внимания в жалобе второстепенным деталям. Во-первых, это многократно увеличивает объем документа. Во-вторых, главное, что такое увеличение может сыграть против защиты.

Как правило, действительно судьбоносных нарушений, допущенных следствием или нижестоящим судом, не так много. Увлекаясь описанием всего множества нарушений, адвокат рискует тем, что судья не уделит должного внимания наиболее важным из них, так как они просто потеряются на общем фоне.

По своему опыту рассмотрения и коротких, и длинных жалоб могу сказать, что достаточно удобно рассматривать жалобу, которая составлена из двух разделов. В начале жалобы защитник тезисно перечисляет свои доводы, затем по той же структуре аргументирует каждый тезис.

Недобросовестное поведение защитников. Наверное, есть смысл отдельно рассказать и о тех известных судьям недобросовестных методах, которые иногда используются защитниками. Впрочем, еще раз отмечу, что это относится к очень небольшой части представителей адвокатуры. В какой-то мере именно с существованием подобных немногочисленных адвокатов связаны обвинения в коррумпированности судов. Ни для кого, наверное, не секрет, что недобросовестные защитники, обговаривая размер своего вознаграждения за участие в деле, намекают человеку, что часть денег пойдет на взятки следователю или судье. Уверен, что практически всегда это обман, но проверить это подзащитный не может и отсюда рождаются слухи о коррумпированности того или иного судьи. На мой взгляд, возможно, данную проблему могла бы решить открытость соглашения, заключенного между адвокатом и подзащитным. Если бы такое соглашение было приложено к материалам дела, то многие вопросы об условиях участия и оплаты труда защитника отпали. Разумеется, здесь необходимо было бы соблюсти и право на адвокатскую тайну, и право человека на личную жизнь, но в конце концов защитник вправе защищать человека только законными способами и никакими другими.

В продолжение данной темы следует сказать о том, как адвокат может изобразить своему подзащитному свои возможности управления судом. Например, он сообщает клиенту, что в день судебного заседания Верховный Суд не вынесет решения и рассмотрение дела будет отложено.

Зачастую подсудимые не могут лично присутствовать в суде, к примеру, из-за нахождения в СИЗО. Пользуясь этим, адвокат заявляет ходатайство об отложении рассмотрения дела в виду его командировки, болезни или по другой уважительной причине. Суду не остается ничего другого, как отложить принятие решения. Но адвокат преподносит это доверителю, как свою личную заслугу, которая стала возможной, потому что у него якобы есть какие-то связи в суде.

Работа прокурора. Если говорить о недостатках работы прокуроров, то, наверное, прежде всего надо отметить тот же формализм. Иногда, у нас, судей, создается впечатление, что прокуроры работают корректорами в печатных изданиях. На этот вывод наталкивает большое число представлений, в которых они указывают исключительно на грамматические ошибки в словах, названиях, терминах, фамилиях подсудимых и на другие чисто технические ошибки, допущенные судом при написании приговора. В то же время представлений об отмене или изменении судебных решений, действительно связанных с существом дела, например, с тем, что суд не прислушался к позиции гособвинителя, назначил слишком мягкое наказание и т. п. – гораздо меньше. Можно только догадываться, что такое положение дел продиктовано погоней прокуроров за показателями количества удовлетворенных судами представлений. В большинстве случаев подобные представления остаются без удовлетворения, поскольку для исправления допущенных в приговоре неясностей и технических ошибок имеется другой правовой механизм, предусмотренный ст. 397 и 399 УПК РФ.