Избранные документы
|
|
Уголовный процесс
|
№ 12, декабрь 2011
|
К содержанию
От редактораВ курсе
Главная тема
Расследование
КвалификацияМнениеДело номера |
Главная тема
«Победа адвоката в уголовном процессе эмоционально не сравнится с успехом в любом другом деле»
По мнению известного российского адвоката Александра Андреевича Добровинского, предложение об отказе от института понятых в уголовном судопроизводстве полностью оправдано и продиктовано практикой. О своем видении наиболее значимых для защиты изменений в законе и о том, чем примечательны процессы по делу «Полонский против Лебедева» в России и Великобритании, а также о том, каких ошибок стоит избегать начинающим адвокатам, он рассказал в интервью «УП»
Новеллы в законодательстве
– Какие изменения в российском уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, принятые в течение этого года, Вы могли бы отметить как наиболее значимые – прежде всего для адвокатов?
– Нормативных изменений в законодательстве, регламентирующем производство по уголовному делу, в этом году насчитывается уже два десятка. И ожидаются еще изменения. Но по уголовным делам, в которых мне довелось принимать участие в этом году, еще не все эти нововведения применялись.
Если выделять наиболее значимые новации законодательства в сфере уголовной юстиции, то следует отметить беспрецедентные меры, предпринятые для либерализации уголовного наказания за преступления экономического характера Федеральным законом от 07.03.2011 № 26-ФЗ. Последствия сразу стали ощутимыми – наметилось снижение в процентном соотношении числа лиц, заключаемых под стражу по уголовным делам о преступлениях в сфере экономики. Хотя, как мне кажется, до тех результатов, которых законодатель хотел достичь изначально, еще очень далеко. По-прежнему, ничем не подкрепленные формулировки о неких данных, что обвиняемый может скрыться от следствия или оказать давление на свидетелей, ложатся в основу судебного решения об аресте.
Но, наконец-то, начали применять домашний арест в качестве альтернативной меры пресечения. И еще одна тенденция – то, что осужденным, которые не содержались под стражей на момент рассмотрения уголовного дела в суде, стали чаще назначать условное наказание и штрафы. При этом размеры штрафов, предусмотренные ст. 46 УК РФ, значительно возросли. Например, по статьям о взятках (ст. 290, 291 УК РФ) и по вновь введенной статье 291.1 УК РФ штрафы могут назначаться в размере до 500 млн рублей.
Что касается самой процедуры уголовного судопроизводства, то нельзя не сказать об изменениях, внесенных Федеральным законом от 03.05.11 № 95-ФЗ в ст. 377, 407 УПК РФ, согласно которым теперь при рассмотрении уголовного дела в суде кассационной или надзорной инстанций в обязательном порядке ведется протокол судебного заседания, на который можно подать замечания. Вне всякого сомнения, это надо признать расширением возможностей защиты при оспаривании законности действий судов при рассмотрении кассационных и надзорных жалоб.
– Как адвокат, как Вы оцениваете предложение отказаться от института понятых в уголовном процессе и замены его на технические средства фиксации следственный действий?
– Институт понятых сегодня уже не работает. Он полностью дискредитировал себя. Это стало уже окончательно ясно много лет назад, когда масштабная проверка, проведенная в Москве, выявила повсеместно распространенные случаи участия в уголовных делах понятых «по вызову». Им даже оплачивалось это участие.
Более того, если необходимо «подтасовать» результаты следственных действий, проводимых с участием понятых, то даже независимые понятые не помогут. Оперативные сотрудники так наловчились, что могут «подбросить» любой «вещдок» в любое место и не хуже фокусника «извлечь» его из места, где его никогда не было. И даже независимые понятые будут утверждать, что эти предметы действительно были обнаружены при них, например, на полке, за дверью или в ящике письменного стола.
По моему мнению, здесь гораздо актуальней вопрос о своевременности участия адвоката в следственном действии. Важны замечания профессионального защитника в протоколе следственного действия. Рассчитывать на гражданскую позицию понятых и их наблюдательность – это верх неосторожности.
И в этом случае «подставные» понятые опасны для правосудия, поскольку при их допросе они могут настаивать на том, что адвокат отразил в протоколе следственного действия факты, не соответствующие действительности. Понятно, как отнесется судья к замечаниям адвоката в протоколе следственного действия.Кроме того, если вместо участия понятых станет обязательной предлагаемая фиксация производства следственного действия на видеозапись, то от этого все окажутся в равном положении, поскольку появится объективный источник информации, доступный для исследования и проверки в суде.
Ну и нельзя не согласиться с доводами авторов законопроекта, что нередки случаи, когда участие понятых по разным причинам обеспечить невозможно, а производство следственного действия не терпит промедления. Например, осмотр места совершения убийства и трупа, зафиксированный на видеозаписи, позволит более полно воспроизвести картину произошедшего спустя длительное время, когда материалы уголовного дела поступят в суд.
Надо учитывать и то, что через некоторое время понятые не только забывают подробности своего участия в производстве следственного действия, но их зачастую вообще невозможно вызвать в суд. Тогда суд оглашает написанные под копирку объяснения понятых, которые они дали оперативным сотрудникам, и протоколы их допроса следователем, совпадающие слово в слово.
Личные итоги
– Какие из дел, в которых Вы принимали участие как защитник в уходящем году, Вам запомнились?
– Из тех, о которых можно говорить сейчас, могу отметить два дела. Оба дела связаны с обвинением моих доверителей по ст. 213 УК РФ «Хулиганство», но запомнились они ввиду совершенно разных обстоятельств.
Первое запомнилось прежде всего из-за нарушений, допущенных следствием и поддержанных судом. Моего доверителя, известного в Москве человека, следствие посчитало организатором нападения на супружескую пару. Версия обвинения заключалась в том, что обвиняемый якобы хотел напугать человека, с которым у него были разногласия в бизнесе, и для этого нанял каких-то людей, которые обстреляли автомобиль потерпевших.
Основанием для заключения под стражу моего подзащитного стали показания некоего свидетеля, выходца из южных регионов страны, который на русском языке практически не говорил. Однако при этом его свидетельские показания на четырех листах были изложены со всеми изысками речи и с соблюдением юридической техники. По его показаниям, он якобы мог опознать обвиняемого как одного из нападавших.
Когда происходила очная ставка, следователь, понимая, что слова свидетеля разобрать невозможно, остановил его. А через несколько дней этот же свидетель пришел уже со своим адвокатом, и тогда появились его письменные показания. Но даже после этого он признался на допросе в нашем присутствии, что не знает, что именно написано с его слов. Более того, в протоколе допроса не было указано, что с его слов записано верно.
В очередной раз поразило, конечно, то, что изначально при решении вопроса о мере пресечения суд не стал прислушиваться к нашим аргументам, основанным на недопустимости показаний свидетеля. Тем не менее через два месяца удалось убедить суд отменить арест, и есть надежда на то, что к концу года уголовное преследование в отношении моего доверителя будет прекращено по реабилитирующему основанию.
Другой процесс, о котором можно сказать открыто, это дело Сергея Полонского против Александра Лебедева. Данное дело, на мой взгляд, очень характерно иллюстрирует различия в судопроизводстве в России и в Великобритании, а точнее в состязательности и роли суда. Напомню, что это дело было возбуждено по заявлению Полонского, который подвергся нападению со стороны Лебедева, произошедшему во время записи одной из программ на телевидении. Я представляю интересы Полонского, признанного потерпевшим по делу.
По иску Полонского к Лебедеву параллельно начат судебный процесс в Лондоне, по которому мы также представляем его интересы через адвокатов представительства адвокатской коллегии «Добровинский и партнеры» в столице Великобритании.
На сегодня ситуация такова, что Александр Лебедев не является на допросы ни к следователю по уголовному делу, ни в рамках процесса в Англии. Вместе с тем по английским правилам будет достаточно того, что я, как адвокат истца, скажу в суде, что вручил повестку ответчику, чтобы суд мог продолжить рассмотрение дела. Там суд исходит из того, что пришедшие в зал заседания говорят правду, так как обманывать им нет смысла. Нет смысла в обмане по той простой причине, что если, например, сторона станет оспаривать факт вручения повестки и будет установлена ложь одной из сторон, то итог процесса практически будет предрешен.
В наших же реалиях философия совсем другая – процесс исходит из того, что недоверие есть ко всем, а сторона обвинения пользуется устоявшимся за годы предпочтением. Тем не менее если бы у нас наряду с рассмотрением дела суду не приходилось заниматься организацией процесса, оставив это на совести сторон, думается, качество правосудия могло бы повыситься.
Советы начинающим коллегам
– Какую часть времени занимает в Вашей практике защита по уголовным делам?
– Если говорить по времени, то на уголовные процессы его приходится не менее трети. Но эмоционально уголовные дела, бесспорно, самые затратные. Посещение следственных изоляторов, проведение в них по нескольку часов с подзащитными не способствует поднятию настроения. Возможно поэтому победа адвоката в уголовном процессе эмоционально не сравнится ни с одним успехом в гражданском деле.
Именно по этой причине я убежден, что быть адвокатом и не браться за защиту по уголовным делам нельзя. Иначе утрачивается особое осознание своей миссии, которое дает ощущение, когда человека выпускают из-под стражи или оправдывают.
– Что Вы могли бы посоветовать своим начинающим коллегам относительно работы в уголовном процессе? Может быть, у Вас есть ли какие-то ноу-хау, которые Вы могли бы раскрыть?
– Что касается рекомендаций, то не думаю, что обладаю какими-то сакральными знаниями, но могу напомнить известные истины. Во-первых, адвокату нельзя пренебрегать профессией, превращаться в «карманного» адвоката, пытаться решать дела, используя знакомства среди правоохранителей. Во-вторых, очень важно, на мой взгляд, не бояться говорить правду подзащитному. Иногда человек, попав, например, в СИЗО, начинает говорить своему защитнику, что следователь пообещал ему какие-то послабления в обмен на нужные показания. Очень важно здесь объяснить подзащитному, что следователь никогда не действует в интересах обвиняемого и нужно воспринимать его как процессуального противника.
В-третьих, на мой взгляд, иногда адвокаты допускают ошибку, обжалуя в суд на основании ст. 125 УПК РФ все действия следователя или дознавателя, которые им не нравятся. Это можно делать только тогда, когда ты абсолютно уверен в положительном исходе рассмотрения такой жалобы, когда у тебя есть неоспоримые факты, например, фальсификации материалов дела, наличия алиби у обвиняемого и т. д. В противном случае, что случается чаще всего, суд откажет в удовлетворении такой жалобы, а значит, даст дополнительный козырь обвинению.
Если же говорить о нестандартных действиях, то могу рассказать о тактическом ходе, который мы решили применить по делу «Полонский против Лебедева», о котором я сказал выше. Недавно мы обратились к следователю с ходатайством о проведении экспертизы Лебедева на предмет вменяемости.
Таким образом, в случае признания его здоровым у него не будет возможности сослаться на психическое расстройство, а значит, он останется субъектом состава преступления. Если экспертиза покажет обратное, то последствия для него – как для бизнесмена и владельца колоссального состояния, так и для политика, – могут оказаться более серьезными, чем обвинительный приговор по уголовному делу. Разумеется, это скорее психологический прием, но, тем не менее, предусмотренный в рамках уголовного процесса.
